Звёзды царской эстрады – Анастасия Вяльцева. Комментарии : LiveInternet – Российский Сервис Онлайн-Дневников
Цитата сообщения Dmitry_Shvarts Звёзды царской эстрады
Передача о книге “ЗВЁЗДЫ ЦАРСКОЙ ЭСТРАДЫ”.
«Ах, да пускай свет осуждает, Ну, да пускай клянет молва, Кто раз любил, тот понимает, И не осудит никогда…»
Анастасия Дмитриевна Вяльцева (1871-1913) родилась в крестьянской семье, в деревеньке Алтухово, что до сих пор стоит среди брянских лесов.*
Мать – Мария Тихоновна – занималась хозяйством и воспитанием троих детей. Кроме дочери подрастали два сына – Яков и Ананий. Отец служил лесничим в соседнем имении графа Орловского, но вскоре после рождения Насти погиб от упавшего дерева, оставив семью практически без средств к существованию. «…Возле проселочной дороги стояла их избушка с завалинками до самых окошков. Низко нависшая замшелая крыша дополняла печальную картину нищеты и заброшенности…» ** С детских лет Настенкьке приходилось заниматься тяжелым крестьянским трудом: жать хлеб, ухаживать за скотиной, полоть в огороде, стирать в ледяной воде… Дети подрастали, и Мария Тихоновна решила перебраться в большой город, дабы определить их учиться какому-то ремеслу. Годы спустя Анастасия Дмитриевна вспоминала, что у них с матерью и братьями не было денег даже на самый дешевый железнодорожный билет и потому в ближайший крупный город – Киев – они отправились в поисках лучшей доли, сколотив с помощью соседей, плот. Через знакомых мать пристроила восьмилетнюю Настю ученицей в портняжную мастерскую. Втянувшись в нелегкий рутинный труд, сидя за шитьем, девочка часто напевала извесные ей с детства песенки, и вскоре стала любимецей всех мастериц, прозвавших ее «нашей пташечкой». Миновали годы обучения, не принесшие, однако, никаких перспектив. Через знакомых мать помогла устроиться дочери подгорничной в гостиницу на Крещатике. Устроила с тайной надеждой, что кто-то из заезжих знаменитостей (а их приезжало в Киев немало) обратит внимание на звонкоголосую девчушку. Звезды, впрочем, не спешили одаривать своей протекцией скромную девушку, прибиравшуюся в номере. Зато сама Настя не теряла веры в успех, и каждую свободную минуту старалась не тратить понапрасну. Она посещала концерты и спектакли, заучивала популярные песни и интересовалась судьбой тогдашних кумиров. Настойчивость дала свои плоды – в тринадцать лет ее приняли статисткой в захудалый театрик. Поднабравшись опыта, уже год спустя девушка поступает в опереточную антрепризу. Постепенно, шаг за шагом, она нарабатывала репертуар и умение держаться на сцене. Круг ее знакомых состоял теперь из хористок, студентов и молодых актеров. На нее обратил внимание известный тетаральный режиссер А.Э.Блюменталь-Тамарин и даже рискнул организовать под новую «звезду» антрепризу. Но затея провалилась. Отчаявшуюся было Настю, неожиданно пригласил в гастрольную со своей труппой поездку другой импресарио. Она согласилась, и, объехав с выступлениями ряд крупных городов, двадцати неполных лет очутилась в Москве, где поступила на службу в театр «Аквариум». Именно здесь, а не в киевской гостинице, как пишут многие биографы «Несравненной», произошла ее встреча с «русской Жюдик», Серафимой Бельской. – Вам надо учиться пению! Такой талант загубить, грех! – напутствовала прима. Настя и сама это понимала, но средств на достойную учебу у нее не было. Амбициозная провинциалка выступала на подмостках второразрядных театров, колесила с гастролями в составе хоровых трупп, пробовала себя в оперетте, где ей иногда позволялось пропеть две-три фразы: «Вот идее-еет графиня-аа!..» Возможно, русское общество никогда бы не узнало о таланте Вяльцевой, если бы не случай… В 1893 году хозяин театра, где подвязалась в ту пору молодая певица, осуществил постановку оперетты «Цыганские песни в лицах», доверив нашей героине небольшую роль Кати. Счастью Насти не было предела, ведь ей предстояло выступать на одних подмостках с лучшими артистическими силами конца XIX века, «королем теноров» Сашей Давыдовым и «королевой оперетты» Раисой Раисовой (подробный рассказ о которых ждет читателя впереди). Начались репетиции, но роль Вяльцевой не давалась. Строгий вид и горячий кавказский темперамент Давыдова сковывали ее. Она пела робко, вызывая негодование наставника. После очередной перепалки, рассердившись на учителя, Анастасия запела, да так, что в восторг пришли все присутсвовавшие на репетиции. После дебюта Вяльцева записала в дневнике: «…Вера в счастливую звезду меня поддержала и, действительно, я выдержала экзамен. Раздались аплодисменты, крики: «бис!», – полетели на сцену студенческие фуражки… Когда я выходила из театра, на подъезде меня окружили курсистки, схватили мои руки и стали целовать. На следующий день я прочла все газеты и узнала, что мой голос напоминает Веру Зорину. Но я никогда в жизни ее не слышала и ужасно об этом жалею». О Вяльцевой заговорили в свете. В театре отныне она стала получать главные роли. Острословы тут же отозвались на успех юной артистки четверостишьем:
«От зависти сквозь пальцы вой, Концертная певица! В восторге вся от Вяльцевой Российская столица!!!»
Но до подлинного триумфа было далеко. Поворотным моментом стала встреча с модным адвокатом и светским львом Николаем Осиповичем Холева. У Вяльцевой впервые появилась возможность по-настоящему учиться вокалу и регулярно выступать на музыкальных вечерах, которые устраивал состоятельный поклонник для своих знакомых. Особенно ловко Николай Осипович выстраивал отношения с прессой, что в немалой степени способствовало развитию популярности его протеже. Почти все биографы Вяльцевой уверяют, что ее отношения с покровителем были исключительно платоническими. Но никто в столичном бомонде не верил, что опытный юрист станет тратить значительные средства на певицу исключительно по дружбе. Есть мнение, что между молодыми людьми все-таки «вспыхнуло взаимное чувство». Но до свадьбы дело не дошло – осторожная Анастасия опасалась связывать судьбу с азартным картежником, каким был Николай Холева. Когда же выяснилось, что «милый друг» еще и регулярно изменяет ей, считая мимолетные увлечения делом обычным, воспитаная в патриархальных традициях Вяльцева, бескомпромиссно покинула неверного, оставив все подаренные им драгоценности и шикарные платья. В 1897 году артистка покинула Петербург, и, по приглашению известного антрепренера Якова Щукина, и перешла в московский театр «Новый Эрмитаж» на ставку в 133 рубля за выход. Серьезные деньги по тем временам! «Москва признает тебя своею!» – лента с такой надписью овивала одну из сотен роскошных корзин с цветами, преподнесенными дебютантке. Авторитетный критик А.Р.Кугель в известной работе «Театральные портреты» откровенничал: «Припоминаю крайнюю степень моего удивления, когда мне рассказали о том, что появилась «звездочка» Вяльцева. Я просто отказывался этому верить, как не верило большинство знавших эту худенькую девушку с прелестной улыбкой, стоявшую на авансцене направо. Услыхал я Вяльцеву первый раз на концерте, когда у нее уже была прочная репутация и большая известность. Пришлось согласиться, что народилась действительно интересная и очень волнующая певица». Сотрудничество с Щукиным продолжалось к обоюдному удовольствию вплоть до 1909 года. «…Каждый приезд Вяльцевой в «Эрмитаж» можно было бы сравнить лишь с шествием венецианского дожа во Дворец… От ворот сада до своей артистической уборной она шла по дорожке, усыпанной живыми благоухающими розами. Вяльцева очень любила цветы, и директор театра, оказывая дань уважения артистке, проявлял немало выдумки, чтобы придать встрече торжественный и праздничный вид. Артистическая уборная, обтянутая шелковой тканью, к приезду певицы была сплошь от пола до потолка украшена цветами и огромными пальмами. На полу, покрытом пушистым ковром, лежали гиацинты, фиалки и белые лилии…» В 1902 году Анастасия Дмитриевна отправляется в первую гастрольную поездку. И хотя газетчики предрекали ей провал, все выступления прошли с аншлагами. В дальнейшем она предпринимала такие туры ежегодно. В канун русско-японской войны на одном из концертов для высочайших особ судьба свела певицу с ротмистром Бискупским. Статный и рослый красавец-офицер Василий Викторович Бискупский, сын вице-губернатора Томска и столбовой дворянки Римской-Корсаковой, не смотря на разницу в социальном положении и в возрасте (он был младше Вяльцевой на 8 лет)* серьезно увлекся Анастасией Дмитриевной. И она ответила ему взаимностью. В 1904 году Василий Викторович принимает участие в русско-японской войне. Когда с фронта пришло известие о тяжелом ранении возлюбленного, певица, не задумываясь, разорвала много-тысячный контракт и отправилась на Дальний Восток. Выхаживая мужа, Анастасия Вяльцева стала рядовой «сестрой милосердия» во фронтовом госпитале и наравне со всеми врачевала солдат. Конечно, ее инкогнито вскоре раскрыли и упросили дать благотворительный концерт, который прошел с ошеломляющим успехом.
*С началом сольной карьеры, а по другой версии, из-за разницы в возрасте с мужем, Анастасия Дмитриевна стала указывать годом рождения не 1871, а 1873. Что поделать, артистка!
Из газеты «Харбинский вестник», 17-18 августа 1904г.:
«Концерт А.Д.Вяльцевой в субботу в театре Арнольдова привлек массу публики, несмотря на непролазную грязь на пристани. Извозчики из Нового Харбина довозили пассажиров только до начала китайского базара и дома, где была гостиница Бристоль; после чего публика при лунном освещении должна была пешком пробираться до городского сада. Никогда еще наш летний театр не вмещал в своих стенах такой массы публики, когда весь фешенебельный Харбин явился сюда послушать единственную в своем роде А.Д.Вяльцеву, великодушно согласившуюся спеть в пользу увечных и семейств убитых нижних чинов Заамурского округа отдельного корпуса пограничной стражи. Несмотря на шаляпинские цены, уже задолго до вечера был вывешен аншлаг: “билеты все проданы” (в том числе и на особо устроенные места в оркестрах, проходах и “приставные”). Многие покупали билеты из вторых и третьих рук, уплачивая большую премию (десятирублевое место в оркестре продано за 25 руб., а рублевый билет на галлерею куплен за 4 руб. и т.д.) Зал трещит от публики. “Негде яблоку упасть”. Взвился занавес и на эстраде появилась грациозная А.Д.Вяльцева, одетая в скромное серое платье. Ей преподнесли роскошный букет. За пианино сел г. Вуич, старательно аккомпанировавший артистке. Если первому романсу, спетой артисткой заметно уставшим от дороги голосом, скептики не спешили аплодировать, то с каждой новой песней мысленное расстояние между артисткой и слушателями делалось все меньше, пока наконец публика не отдалась всецело обаянию этого прекрасного голоса, чарующего своей выразительностью. Громы аплодисментов и полное энтузиазма “bis” сопровождали каждый пропетый романс. Зал был покорен артисткой, ее передачей самых простых цыганских романсов, ее чудной фразировкой и умением оттенить то удаль бесшабашную, то полную неги страсть. В конце концов, наэлектризованный партер устроил артистке ряд шумных оваций. Нельзя не сказать спасибо за то высокое художественное наслаждение, которое она доставила харбинцам, и за материальную помощь, оказанную ее концертом сиротам и увечным чинам пограничной стражи».
За участие в русско-японском конфликте Бискупский был отмечен множеством орденов и медалей за проявленное в боях мужество, и закончил войну в звании полковника, а по возвращении в Петербург был назначен начальником личной охраны Николая II. Однако, монаршее благоволение не помогло. Едва стало известно о его тайном венчании с Вяльцевой, Василий Викторович был разжалован и чуть ли не лишен всех наград. Таковы были нравы тогдашнего высшего общества: романы с актрисами поощрялись, браки – нет. С того момента и практически до самой смерти певицы Бискупский выполнял при ней роль распорядителя и устроителя концертов. Долгие месяцы Анастасия Дмитриевна проводила в гастрольных турне. Для комфортного передвижения по империи ею был заказан у бельгийских мастеров специально оборудованный по последнему слову техники вагон. После революции это «чудо инженерной» и дизайнерской мысли не обошли своим вниманием ни «белые» ни «красные» – сперва хозяином вагона стал Колчак, а потом – красный командир Блюхер. Весной 1908 года певица записала в дневнике: «Все удивляются моей неутомимости. Действительно, я только что совершила длинное концертное турне, посетив 28 городов… Одно только неприятно, что в поезде я простудилась, и в трех городах должна была петь «а-ля Варя Панина»…» Публика боготворила «Несравненную». Репортеры, предрекавшие ей некогда провал, нынче захлебывались от восторга: «Пришла, увидела и победила!» Вот данные о продажах билетов на концерты Анастасии Дмитриевны: Полтава – вместо планируемых 1200 рублей – продано на 1348р., Харьков – вместо 2000р. – 2139р., Рига – вместо 2000р. – 2292р. и т.д. И только на концерте в Калуге возникла угроза провала… пола в зале Дворянского собрания. Случалось, примадонне боялись предоставлять залы, опасаясь ее «погромной славы». Дело в том, что в Москве, где успех вокалистки был особенно громким, ее концерты не раз заканчивались беспорядками. Перед началом представления к залам, где должна была выступать Вяльцева, стягивалась полиция, которая дежурила в фойе и в зале. Как только певица заканчивала бисировать, – а выходила она к неумолимой публике на бис до шестидесяти(!) раз, фактически повторяя концерт дважды – студенты с галерки бросались по лестницам вслед за ней, а если их не допускали к кумиру, начинали крушить мебель. «В самый разгар препирательств с полицией на эстраде появлялась сияющая и улыбающаяся Анастасия Дмитриевна. Она останавливалась у к…
Источник: